Истории

Новые истории – ежедневный выпуск историй.

  • История Предательскую силу мотивации я впервые ощутил на себе в 12…

    Предательскую силу мотивации я впервые ощутил на себе в 12 лет, когда еще был несмышленым юным Поваренком. В тот год мы с семьей отдыхали в туристическом лагере родительского института на Ахтубе. Зачем там был нужен я, до сих пор не понимаю. Летом было столько важных дел у бабушки в деревне, где меня ждали верный велосипед с моторчиком (в простонародье – дырчок) и сбитая компания юных искателей приключений на разные части тела.

    Еще в автобусе я приметил одного веселого парня в балахоне Prodigy и решил по приезду с ним познакомиться, чтобы было не так скучно. А я был уверен, что там царит скука смертная. Вечером того же дня, шляясь вдоль Ахтубы, я отсчитывал минуты до ужина. Как вдруг увидел своего будущего нового знакомого, выходящего на берег… в купальнике. "Корнет, вы женщина?", – спросил бы я сейчас, но тогда был не способен связать и пары слов. О, подлый Амур, ты специально крался за мной по пятам и вонзил свои предательские стрелы по самое оперение. Впрочем наше знакомство состоялось в тот же вечер, в темноте спортивного зала под Ace of Base, Aqua, Slow Motion и других мастодонтов той эпохи.

    Принцесса была прекрасной снаружи и очень плохой внутри. Достаточно сказать, что однажды этот демон в шортах поймал ужа, вручил его мне и отправил с заданием забросить в домик вожатых. Вожатыми назывались сотрудники института, взвалившие на себя нелегкое бремя культурно-массовой работы. Кроме того они владели ключами от педального катамарана, двух лодок и теннисными ракетками, которые выдавали по своему усмотрению. Страшные люди.

    Следующие дни были бы лучшими в моей летней жизни, если бы не два "но". Во-первых, я почти ничего не соображал, потому что стоило Плохой Принцессе остаться в купальнике, как в моей голове выключался рубильник. Во-вторых, у меня был противник. Некий Геннадий, сын заведующий кафедрой то ли русской литературы, то ли изящной словесности. Он был старше меня, и тем опаснее. Геннадий не только томился лицезрением Принцессиной груди под тонкой полоской ткани, но и изнывал от того, что ее время было полностью занято мной. Поэтому Геннадий предпринимал регулярные попытки обратить на себя ее внимание.

    Как-то после завтрака Плохая Принцесса предложила переплыть Ахтубу и провести время до обеда, греясь на песочке.
    – Это хорошая мысль, осталось только дождаться катамарана. Кто-то уже его угнал, – ответил я.
    – Зачем нам ждать катамаран, Повар? – удивилась Принцесса. – Тут всего-то триста метров.
    И с этими словами она исчезла в волнах.

    Пока я раздумывал, что мне делать, из-за поворота реки показался катамаран, на котором сидели Геннадий и его приятель. Их с Принцессой пути пересеклись, а затем катамаран повернул за ней к противоположному берегу. Этот волжский Антиплащ, этот Флимхант Гломгольд местного разлива увидел, что путь свободен, и не преминул воспользоваться ситуацией. Больше медлить было нельзя. Охваченный гневом я кинулся в воду. Однако у адреналинового запала есть одно неприятное свойство: он быстро проходит, а вместе с этим уходят и силы. Проплыв треть реки я вдруг осознал, что могу и не доплыть. Я перешел с мощного кроля на флегматичный брасс, и ненамного продвинулся вперед. В голову полезли мрачные мысли. "В конце концов, – думал я, гребя, – умереть на глазах любимой женщины не так уж плохо". "Зачем ты полез в воду сам? – спрашивали мои 12,5% еврейской крови. – Взял бы лодку". Я греб мрачно и уныло, противоположный берег превратился в далекую точку. Оттуда слышался веселый девичий смех и довольное похмыкивание двух ломающихся голосов. Я понял, что обязан доплыть. Доплыть, чтобы просто взглянуть им в глаза. Или ему в глаза. Или кому-нибудь, на кого хватит сил.

    И тут мои ноги нащупали дно. Я поднялся в полный рост на середине реки, уровень воды был мне по пояс, но через пару шагов опустился до щиколоток. Я шел и чувствовал себя апостолом Петром.
    – А вот и Повар! – весело сказала Плохая Принцесса, когда я дошел до них. – Я знала, что ты приплывешь!
    – А вот и я, – мрачно ответил я, стараясь придать голосу зловещий и ровный тон.
    – Обратно плыть тебе не придется. Ребята отдают нам катамаран, а мне тут уже надоело. Поэтому залезай, поплывем к косе.
    Я с достоинством залез на катамаран, и мы поплыли в сторону ГЭС к косе. А потом вернулись на обед. А потом еще 3 часа гуляли вдвоем.

    На ужин она не пришла. Оказалось, что оплаченные ее родителями дни закончились, и Плохая Принцесса вместе с семьей сбежала в город в машине лагерного доктора.

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
  • История Знакомый рассказал… Пришёл он в школу к товарищу (он там…

    Знакомый рассказал…
    Пришёл он в школу к товарищу (он там преподавателем работает) поиграть в настольный теннис. Ну, поиграли. Идут обратно в кабинет. По лестнице. Впереди идёт коллега товарища — учительница русского языка и литературы. Очень шикарная в размерах, так что её не обойти. Вот и плетутся они за ней в кедах (в смысле, очень тихо). Она останавливается на этаже, смотрит на стену: там огромными буквами написано древнее русское слово из трёх букв. Она (задумчиво так):
    – Ну, конечно… Читать, писать его научили. А вот недавно он заглянул к себе в штаны. Ну как с миром такой радостью не поделиться?..

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
  • История Помню, во всяких детских журнальчиках конца 60-х (я их брал…

    Помню, во всяких детских журнальчиках конца 60-х (я их брал в библиотеке лет через 5-7 после издания) на постоянной основе рисовались радужные картины ближайшего космического будущего: космопланы, школьные экскурсии на Луну на выходные, отпуск с родителями на Марсе, командировка папы на Юпитер на две недели. Все это планировалось на 1980-1990 годы, а уж на XXI век – нам твердо обещали полеты к звездам на фотонных кораблях.
    После полета американцев на Луну все это буйство фантазии борзописцев из журналов "Пионер" и "Костер" резко заткнулось – видимо, по команде сверху.

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
  • История Когда я учился в институте (ныне – университет НГТУ), был у…

    Когда я учился в институте (ныне – университет НГТУ), был у нас на кафедре КТРС препод один, маленький такой с лысинкой. Проведёт, значит, практику, выйдет из аудитории, два пальца к стене приложит – и пошёл по коридору до преподавательской. Пальцы от стены отрывает, только где двери входные в аудитории, а коридоры у нас длинные. Ну кто-то ему и дал кличку – КАФЕДРАЛЬНЫЙ ТРОЛЛЕЙБУС.

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
  • История Недавно мне друг историю рассказал. Сидел он однажды на…

    Недавно мне друг историю рассказал.
    Сидел он однажды на работе почту читал и вычитал хохму: "Как-то раз к нам заходил некропедозоофил, мёртвых маленьких зверушек он с собою приносил". Посмеялись с неё всем офисом и продолжили заниматься своими делами дальше. Но не прошло и 10 минут, как заходит к ним в офис мужик-коммивояжёр со здоровой сумкой и начинает из неё доставать… маленьких плюшевых зверей, рекламируя их при этом. Через две минуты, наслушавшись хохота и истеричных всхлипываний из под столов, он обиженно удалился.

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
  • История Как начштаба полка возвращал рядовому библиотечную книгу Для…

    Как начштаба полка возвращал рядовому библиотечную книгу

    Для ленивых:
    Начальник штаба при проверке караула унес оттуда книгу. Потом вернул (не совсем просто) её рядовому, за которым она числилась.

    В Тикси в в/ч №30223 служил с 28 февраля 1983 года по 5 июня 1984 года.
    Это был строительный полк. Меня распределили в третью роту. По штату она была строительной, по факту – караульной.
    Личный состав был разделен на два взвода, и эти два взвода через день заступали в караулы и наряды. Один взвод в карауле, другой – в роте. На следующий день смена.

    Библиотека в полку была небогатая.
    Я в детстве и в юности читал не просто много, а невероятно много. Поэтому в библиотеку прибежал сразу после прибытия в полк, и снова бегал туда при любой возможности.

    Солдатам выдавали по одной книге. А в наличии было множество томов классиков марксизма-ленинизма, книг Леонида Ильича Брежнева «Малая земля», «Возрождение», «Целина», материалов 25-го и 26-го съездов КПСС, и прочего «неликвида». Всё интересное всегда было на руках.

    Пошарившись по стеллажам, я снова уходил в казарму с «Поднятой целиной».

    Прочел её раньше, чем проходили в школе, а здесь, за отсутствием выбора, брал снова и снова, чтобы погрузиться в искренность жизней и чувств героев. Хорошая книга великого автора. (Кстати, пятью-шестью годами позже, когда за вторым высшим поступал на истфак Коломенского пединститута, одна из тем вступительного сочинения была по «Поднятой целине». Вот уж там я оторвался! Цитировал по памяти целыми абзацами…)

    И вот однажды в библиотеке попалась «Злой дух Ямбуя» Федосеева. По сюжету напоминает повести Арсеньева. Только Арсеньевский Дерсу Узала более известен, чем проводник Федосеева Улукиткан.
    Но речь не об этом.

    Взял в библиотеке книгу, немного почитал перед разводом, и заступил в караул. Книгу взял с собой. Потому что сейчас мы в карауле сменим первый взвод, а завтра они нас будут сменять. И кто-то из заступающих в караул возьмет из моей тумбочку книгу. После чего я её долго, и то и совсем не увижу.

    В карауле во время «отдыхающей смены» военнослужащим разрешается читать, писать, играть в шашки и шахматы, изучать уставы и табели постов. Тут я снова немного почитал. А когда уходил ночью на пост, оставил книгу на подоконнике в комнате начальника караула, где отправляющиеся на пост караульные оставляли курительные принадлежности. Оставить книгу в комнате бодрствующей смены было бы опрометчиво, – из неё могли вырвать листы для подтирки в туалете.

    Вернулся через два часа с поста, сигареты свои с этого подоконника забрал, а книги там не было. И спросить не у кого – начкар лейтенант Бойков (может быть Байков – сейчас уже не помню.) ушел проверять посты, а помначкара спал.

    Снова закрутились смены – «бодряк», «отдыхающая», на пост…
    С 08-00 до 12-00 начкар отдыхает.
    Всех спрашиваю о книге – никто ничего не знает.

    Наконец пересекся с начкаром. Он говорит: «А твою книгу унес подполковник Грановский. Он проверял караул. Увидел на подоконнике книжку, спросил «Чья?», никто не ответил, он с этой книжкой так и обошел все помещения и ушел с ней».

    И вот как мне теперь? По уставу я могу обратиться к вышестоящему начальнику только по команде. Сначала – к командиру отделения: «Разрешите обратиться к командиру взвода за разрешением обратиться к начальнику штаба полка!». Потом, если командир отделения разрешит – с тем же вопросом к командиру взвода, к командиру роты, к командиру батальона, который только и может разрешить обратиться к начштаба.

    Я решил пойти путем неуставным, но более реальным – обратиться напрямую к начштаба, если увижу его где-то в полку. Тогда подойду к нему строевым шагом, скажу: «Рядовой Гладков! Разрешите обратиться!» Он, конечно, изумится моей борзости, и хотя бы из любопытства разрешит. Тогда и спрошу про книжку, о которой он наверняка уже и забыл.

    А ещё, чтобы вы знали, – Грановского в полку все боялись.
    Командира полка я и не помню – его было не видно и не слышно.
    Начштаба же контролировал в полку всё и вся, был всегда и везде!
    Почему-то подполковник Грановский, служа в строительном полку, ходил всегда в черной морской форме. В дни государственных праздников – с кортиком.
    Когда он шёл по расположению полка – впереди него разносилось: «Гранёный идет! Гранёный!» И все разбегались и прятались. Потому что докопаться до какого-то недостатка он был готов всегда. И всегда скор на наказание.

    А я пока что страдал от невозможности взять в библиотеке что-то почитать. Потому что я-то через день в карауле или в наряде. В промежутках – работы какие-то или подготовка к караулу или наряду… Наконец – пришел в библиотеку, рассказал, где моя книга, и попросил в виде исключения разрешить мне взять ещё одну.
    Библиотекарь был молоденькая симпатичная девушка с короткой стрижкой. Сочувственно покивала мне, и исключение для меня сделала.

    Прошло ещё сколько-то недель.

    Стою последнюю смену на посту снова в первом карауле, поглядываю на часы. Остается ещё верных минут 10-15, когда смотрю – бежит разводящий со сменным караульным. Не идёт – а именно бежит. Прерывает мой доклад возгласом: «Ты что натворил? Почему Грановский тебя разыскивает? Беги в караул!»

    С шестого поста мимо нашей казармы, через плац мимо штаба, и дальше, дальше бегу в караул. Разводящий отстал – запыхался, пока ко мне бежал. Прибегаю в караул, докладываю начкару: «Товарищ старший лейтенант…» Он меня прерывает: «Что случилось?! Почему Грановский тебя ищет?!» А я, пока бежал, уже поразмыслил, отвечаю: «Да ничего, товарищ старший лейтенант! Это, наверное, он насчет библиотечной книжки…» Старлей изумлен: «Что?! Какой книжки?! Беги в роту, – потом разберемся! Автомат оставь здесь!»

    Оставляю автомат в пирамиде, с подсумком и штык-ножом на поясе бегу снова от караула в полк, через плац мимо штаба в казарму. Хотя, – «бегу» тут уже преувеличение. Отбежал только немножко от караула. Дальше – усталыми перебежками.

    В казарму уже конечно вбежал. На скрип дверной пружины из канцелярии выскочил лейтенант Бойков:
    – Гладков! В чем дело?! Тебя Грановский срочно вызывает в библиотеку!

    Я устало отвечаю:
    – Это, наверное, насчет книжки, товарищ лейтенант…
    – Беги быстрей!

    Я изобразил выбегание из казармы, и устало передвигая ноги отправился мимо штаба в библиотеку, которая располагалась на втором этаже двухэтажного бревенчатого здания.
    По деревянной лестнице поднимался снова бегом, понимая, что каждый шаг слышен в библиотеке.

    Захожу, козыряю Грановскому: «Товарищ подполковник, рядовой Гладков по вашему приказанию…»

    Грановский меня прерывает. С грозным нажимом спрашивает:
    – Это вы сказали, что я забрал вашу книжку?!

    Вполне спокойно отвечаю:
    – Так точно, товарищ подполковник!

    Он явно не ожидал такого ответа. Потом и теперь, обдумывая эту ситуацию, понимаю, что тот эпизод в карауле с захваченной книжкой совсем не удержался в его памяти. И моё спокойствие, мой уверенный утвердительный ответ шокировали его. Он был уверен, что оболгавший, как он думал, его солдат сейчас пойдет в отказ. А этого не случилось.
    А сейчас он возмущенно переспросил:
    – Чтоооо?!

    Я по-прежнему спокойно пояснил:
    – Вы не лично у меня её забрали, товарищ подполковник! Вы проверяли караул, спросили – Чья книжка? – вам ничего не ответили, и вы с ней так и ушли.

    Грановский сделал несколько вдохов-выдохов и снова с угрозой в голосе, с нажимом на слове "вы", произнес:
    – Вы это видели?!
    – Никак нет, товарищ подполковник! Я был на посту во время этой проверки. Мне об этом рассказали – сейчас уже не помню кто – либо лейтенант Бойков, либо кто-то из сержантов. (Я действительно не помнил. Но последующие события показали, что это был именно Бойков.)

    Грановский кинулся к телефону, снял трубку, резко крикнул связисту полкового коммутатора: «Звезда! Третью роту!»
    Через мгновение в канцелярии роты сняли трубку и Грановский прокричал: «Лейтенанта Бойкова к телефону!» И почти сразу, очень сердито: «Это вы сказали Гладкову, что я его книжку взял?!»

    Он выслушал ответ Бойкова, уже спокойно положил трубку, и снова повернулся ко мне: «Или вы сейчас назовете, кто вам это сказал, или я сейчас отвезу вас на гауптвахту».

    Ну, сами подумайте – после того, как он в моём присутствии наорал по телефону на офицера моей роты, – как я мог ему кого-то назвать?! Тем более, что если это был, как я теперь подумал, не Бойков, то я действительно не помнил, – кто именно. Поэтому ответил:
    – Товарищ подполковник, я не помню точно. Я многих расспрашивал. Если это мне сказал не лейтенант Бойков, то кто-то из сержантов – помначкара или из разводящих. Это мне надо с ними поговорить…

    Грановский уже без ярости, но строго приказал:
    – Идите за мной!

    Спустились по лестнице, подошли к его трехдверному уазику. Солдат-водитель сидел за рулем. Двигатели машин при минус сорок не глушили.

    Грановский распахнул пассажирскую дверцу, откинул вперёд спинку сиденья, сказал мне: «Садитесь!»

    Я пролез на заднее сиденье, подполковник сел на переднее, сказал водителю: «В караул!»

    Я молчал. «В караул» – это означало и на гауптвахту. Но мне ко всему вышесказанному добавить было нечего. Едем, молчим, водитель рулит… Вдруг Грановский обращается к нему:
    – А я в тот раз после проверки караула оставил в машине книжку – где она?

    Водитель отвечает:
    – «Злой дух Ямбуя»? Она у меня в боксе.

    Отапливаемые боксы для полковых УАЗов были прямо возле караула. Едем дальше молча.
    Остановились у ворот караулки. Грановский говорит водителю:
    – Принеси книжку!

    Парень выскочили из машины, нырнул в дверь гаража и вернулся с книгой. Отдал подполковнику. Тот протянул её мне:
    – Эта?
    – Так точно, товарищ подполковник!

    Грановский сделал паузу и сказал водителю:
    – В полк!

    Остановились перед штабом.
    Грановский вышел, откинул снова сиденье, скомандовал мне:
    – Выходите!

    Я вылез, вытянулся перед ним. Он сурово сказал:
    – И больше не смейте распространять обо мне сплетни!
    После чего ушел в штаб, а я пошел в роту сдавать патроны и штык-нож.

    Всё это, что произошло, я воспринял спокойно. Сильный шок ожидал меня в роте.

    Захожу в казарму, – дневальный, увидев меня, распахивает дверь канцелярии, и кричит туда: «Гладков пришел!»
    Из канцелярии выбегает Бойков:
    – Гладков! Ну, что?
    – Всё нормально, товарищ лейтенант. Грановский вернул книгу.

    И вот тут я был поражен. Бойков виноватым, оправдывающимся тоном сказал:
    – Ну, я же не говорил вот прямо так, что он забрал книжку…

    То есть, получается, именно от него я узнал, что книгу забрал Грановский.
    Но Грановскому он в этом признаться не посмел, когда тот звонил из библиотеки. Испугался злого голоса начштаба. И я Бойкова за это не корю. Потому что, как я понимаю, начштаба полка мог сильно испортить жизнь лейтенанту, вызвавшему неудовольствие.
    Я только тогда порадовался, что отчислился из военного училища (ГВВСКУ), и никогда не окажусь на месте Бойкова.

    #в/ч30223 #в/ч№30223 #ГВВСКУ

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
  • История Дело было во времена Союза. Местком поручил моему отцу…

    Дело было во времена Союза. Местком поручил моему отцу собрать членские взносы со всех сотрудников парикмахерской, где он работал. Со списком в руках отец пошёл собирать «дань». Очередь дошла до Раисы Гришиной, дамского мастера. Отец смотрит в список и не видит её фамилии.
    — Рая, — спрашивает он, — а почему твоей фамилии в списке нет?
    — Лютая я теперь, вот почему.
    — Я тоже временами лютый, и что?
    Рая засмеялась и говорит:
    — Серёжа, ты не понял. Я ведь недавно замуж вышла, и моя фамилия теперь Лютая!

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
  • История Помню случай из школы. Друг лежал в коме после несчастного…

    Помню случай из школы. Друг лежал в коме после несчастного случая. Все мы переживали за него, ходили навещать, было ужасно сложно видеть его, напичканного всякими трубочками, датчиками, такого безэмоционального, неживого… Врачи просили просто разговаривать с ним на обычные темы. Одним вечером я сидел у его койки и рассказывал о новостях из школы. И тут само вырвалось: "Кстати, ты Коле давал свой джойстик, наверное, тебе будет неприятно узнать, что он его поломал…". В этот же вечер друг очнулся. И когда врачи привели его в порядок, первой фразой была: "Что он сделал с моим джойстиком?!". На новый джойстик в итоге скинулись всем классом))

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
  • История Анализ ДНК пакетиков чая, проведенный немецкими биологами,…

    Анализ ДНК пакетиков чая, проведенный немецкими биологами, обнаружил более двухсот видов насекомых, паразитов и мелких животных, соприкасающихся с листьями чая во время их роста. Самое большое количество зафиксировали в зеленом чае.
    Еще больше следов обнаружено в аптечных лекарственных травах – до 1200 видов. Изучение гербариев, взятых из одной местности, но в разные времена позволит зафиксировать изменение видов насекомых в регионе за заданный период времени.

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
  • История В свое время я работал в одном техническом ВУЗе Ташкента…

    В свое время я работал в одном техническом ВУЗе Ташкента заведующим кафедрой. Среди множества нагрузок преподавателя была одна довольно неприятная. Надо было по очереди дежурить в общежитии. ВУЗ мужской, девочек почти нет, в общежитии одни ребята. Дом многоэтажный, на первом этаже большая комната (бывшая ленинская). Там диван, телевизор, книги, журналы. При желании можно было принести постельное белье и ночью спать. Понятно, что никто на ночь не оставался. Просили вахтера, что если будет проверка, чтобы он позвонил, а проверяющим сказал, что преподаватель только что отъехал поесть, через полчаса будет. Однажды в новогоднюю ночь выпало дежурить соседней кафедре. Меня Бог миловал. Дежурил молодой доцент. Он обошел этажи, поздравил ребят с наступающим, поставил вахтеру бутылку водки, расписался в журнале и уехал отмечать праздник с семьей. На ту беду подрались два студента. Да драки самой не было. Потолкались, свои же ребята разняли. К утру все забыли об инциденте. Но нашелся стукачек, который доложил в ректорат о драке и что дежурного преподавателя не было. Все понимали, что дело яйца выеденного не стоит, но сигнал получен, надо реагировать. Тогдашний президент Каримов каленым железом выжигал всякое проявление землячества. А студенты были один из Бухары, другой из Намангана. Решили показательно наказать, а то пошли слухи, что подрались бухарские с наманганскими. Досталось всем. Ребят из института отчислили, они загремели в армию. Доцента уволили. Завкафедрой получил выговор, мало того, что надо было искать замену в середине года. Досталось даже проректору по воспитательной работе. Хотя именно он создал и поощрял систему доносительства. Слабым студентам делал поблажки по учебе, а те докладывали о чем говорят студенты, главное, какой преподаватель сколько берет за зачеты и экзамены. Стукачек из института ушел сам. Ребята объяснили, что ему не жить в общежитии. Самое жалко доцента. Хороший парень, студенты его любили. Да и что он мог бы сделать, даже если остался ночевать. Откуда он знает, что творится на этажах за закрытыми дверями. Вспомнил я эту давнюю историю, так как могу сравнивать работу преподавателя там и в Америке. Здесь у препода не жизнь, а малина. Отчитал свое, а там трава не расти. Ни тебе сельхозработ, субботников, озеленений, дежурств, оформления каферы. Не надо отвечать за успеваемость, студенты сдают тесты на компьютере, препод на результат не влияет. Единственно, надо делать свое дело хорошо. Студенты пишут отзывы, плохой преподаватель просто не наберет курс. А за порядком следят секъюрити и полиция. Врать не буду. Описал дела давно минувших дней. Как обстоят дела сейчас с обучением в Ташкенте не знаю.

    – По материалам

    Нажмите, чтобы оценить статью
    [Итого: 0 Среднее значение: 0]
Кнопка «Наверх»